Валерий Балдынов: «Шаманами не становятся, шаманами рождаются»

Валерий Балдынов — потомственный монгольский шаман, волею судьбы оказавшийся в Крыму.
Выставив на стол мастерски сделанные фигурки лошадей и шамана с бубном, Валерий зажег свечу и, взяв чашку с чаем, брызнул им на фигурки…
Я сегодня пришел не один, я пришел с теми, кто часто сопровождает меня. И мы организовали чаепитие, чтобы угостить и их.
В Бурятии и Монголии, когда садятся за стол, угощают невидимые силы, которые всегда присутствуют рядом.

 
— Каким образом они питаются?
— Ну, как они питаются, это их дело, а наше дело их угостить. Перед разными обрядами и на охоте варят пищу, желательно, чтобы она была белого цвета и калорийная, и сами люди в процессе приготовления к еде не прикасаются. И сначала угощают те силы, которые нас окружают. Причем им отдается самая вкусная и качественная пища — то есть уважение к ним больше, чем к себе.

 
— Откуда вы родом?
— Я родом из Бурятии, но по происхождению я из рода дархат-монголов, а поскольку национальность у нас передается по мужской линии, то мои дети тоже будут дархат-монголы, хотя жена у меня русская, из Смоленска.
Раньше была Бурят-Монгольская АССР, а потом ее переименовали в Бурятскую, хотя на самом деле племена там живут большей частью монгольского происхождения.

 
— Вы потомственный шаман или сами приняли решение им стать?
— Иногда даже в Бурятии меня спрашивают: как стать шаманом? Но спрашивали это те люди, которые видели преуспевающих шаманов, к которым стоит очередь и которые люди не бедные. И эта сторона их привлекает. Но шаманами не становятся, шаманами рождаются по роду.

 
— А может ли человек отказаться и не стать шаманом?
— Может, но это чревато. Но он может отказаться в пользу кого-то из родственников, кто больше подходит для этого дела. Хотя Высшие Силы выбирают сами, а потом ведут этого человека по жизни.
Обычно люди знают, что имеют шаманский род.
Я рос обычным человеком. Но у меня в числе родственников были так называемые хадачи — это люди, которые могут общаться с духами гор, но они не шаманы, не посвященные. Это люди авторитетные, в возрасте. Хадачи был мой дядя. К нему часто приходили люди, которым предстояла дальняя дорога, чтобы он «побрызгал» — задобрил высшие силы.
Я отслужил армию, окончил университет, работал геологом. Можно сказать, хлебнул геологической романтики выше крыши — для меня всегда была важна полевая геология. Я много лет работал начальником поискового отряда, начальником геологической партии.

 
— А в те времена как-то проявлялся шаманский дар?
— В те времена это все шло само собой. Связь с духами я не осознавал, и только потом, со временем, понял, что меня направляли.
Я жил в райцентре, а на окраине у нас жил буддийский лама. Он был имчи-лама, то есть лекарь. И я часто провожал к нему тех, кто приезжал, и заодно наблюдал, как дедушка их лечил. А однажды я сам застудил спину. Лечение в больнице не помогало, становилось только хуже. И мама отправила меня к ламе.
Был он очень интересный и необычный человек. Он намазал мне спину какой-то темно-коричневой жидкостью. Ночью спина горела огнем, а наутро я проснулся здоровый.
Сначала я работал в экспедиции в Восточных Саянах, а потом мы с семьей переехали в Северное Прибайкалье и десять лет прожили там. Мечты у меня тогда были простые и достаточно приземленные: купить машину, иметь хорошую квартиру. Потом, во время перестройки, я вернулся в Бурятию, там был главным геологом национального парка Тункинского района.
А потом государство начало делить золотые месторождения Бурятии, мы включились в этот процесс. В Бурятию приехали предприниматели, которые давали деньги, чтобы мы показывали им месторождения. Мы получили лицензию на Пионерское месторождение золота — там было 50 кг золота на тонну.
Еще давно я там нашел самородок размером в два кулака и кварц с вкраплениями видимого золота. Я этот образец передал для университета. А спустя много лет мы получили лицензию именно на этот рудник.
Когда я был у местного шамана, он сказал: «У тебя шаманский род, тебе надо пройти посвящение». Сам я не знал этого, от меня это скрывали. Дядя передал право быть хадачи моему братишке, который младше меня на пять лет. Меня он, видимо, считал слишком ученым — геолог, университет закончил. Так что он право быть хадачи передал даже не своему сыну, а племяннику.
И как раз тогда в газете «Правда Бурятии» появилась статья о Надежде Ананьевне Степановой, которая сейчас является Верховной шаманкой Бурятии. И жена посоветовала съездить к ней в Улан-Удэ. Мои друзья — оба народные поэты Бурятии — дали ее адрес. Она тогда еще не была Верховной, но уже была известной, причем не только у нас, но и в странах Европы.
Первый раз я к ней не попал — оставил записку, а встретился только на следующий день. И вот она посмотрела и сказала, что я шаман по двум ветвям рода, а еще говорила по поводу моих погибших родственников, о которых знать не могла.
Потом я был на семинаре шаманов Бурятии, который проходил в Улан-Удэ.
 
— Откуда приходят ритуалы? Вы просто чувствуете, что нужно делать или есть какая-то устоявшаяся последовательность действий?
— Ритуалы есть, но каждый шаман вносит в них что-то свое. Но нужно соблюдать определенные правила, так же, как, например, в Рэйки использовать символы (а я — мастер-учитель Рэйки). Приведу пример.
К нам на базу партии позвонили и сказали, что вертолет привезет средства взрывания — детонаторы, огнепроводные шнуры и т.д., а у нас были горные выработки с применением взрывных работ. Взрывные работы убыстряют и облегчают труд, потому что грунт бывает тяжелый, а надо углубляться в коренные, скальные породы. Я взял с собой маршрутного рабочего, и мы на трех лошадях (один конь для вьюка) поехали на выработку. Пока мы ехали, на нас выбежал крупный зверь — сохатый. Я добыл этого зверя. А мы весь сезон сидели на консервах, а при тяжелой работе нам нужно было свежее мясо. Поэтому мы вернулись в лагерь, чтобы отвезти добычу. Потом поехали снова, решив, что больше зверя добывать не будем, даже если встретится.
Ехали по горной тропе, а что такое горная тропа? Она узкая, звериная, сучья, ветки над дорогой, приходится нагибаться. И вдруг лошадь, на которой я ехал, навострила уши и стала идти медленнее. А я смотрю, нам навстречу по тропе бежит огромный медведь. Я тут же представил, что сейчас с испугу кони понесут, а третий конь привязан к седлу маршрутного рабочего. Это значит, что где-то рано или поздно они или сами нас сбросят, или мы зацепимся за ветки и слетим. В итоге нас затопчут лошади, а потом добьет медведь.
За спиной у меня был карабин. И я успел сорвать его с плеча чтобы, целясь между ушей лошади, выстрелить.
В тот момент у меня в сознании даже не было мысли о том, чтобы взять карабин, снять с предохранителя, прицелиться и выстрелить. Я даже не помню, как это сделал — помню только бегущего навстречу медведя.
Интересно еще и то, что, если обычно кони шарахались от выстрелов, то в этом случае они замерли, будто под каким-то гипнозом. Медведь убежал — вторым выстрелом я его прогнал. Потом, через год, мы нашли следы этого медведя — он хромал на одну лапу, но, слава Богу, остался живой.
Я привел этот пример вот к чему. В системе Рэйки нужно проговаривать символы и мысленно их визуализировать, и когда ты постоянно с этим работаешь, тебе не нужно долго соображать. Например, видишь, что человек плохо себя чувствует. Мысленно послал ему символ и пошел дальше — задумываться уже не нужно.
 
— А в шаманских практиках такое есть?
— Однажды я сидел на горе у себя дома, в Бахчисарайском районе, и видел такую картину: женщина зажгла огонь. Не знаю, что она делала, но подул ветер, и загорелась трава вокруг, огонь с большой скоростью стал подбираться к деревьям. Я обратился к Хозяину Огня, и ветер задул в другую сторону, не дав огню поджечь деревья.
В 2003 году было Вселенское камлание шаманов на острове Ольхон на Байкале, там было человек четыреста—пятьсот. Я тоже туда поехал, взял бубен. Встретившись с организатором по имени Бивень Мамонта, я сказал, что подобное мероприятие должен открывать местный шаман, а все гости были приезжими. И я взял на себя право открытия. До этого я встречался с ольхонским шаманом Валентином Хагдаевым, и он поручил мне заменять себя, потому что не смог приехать в первый день. И вот там мы своими глазами видели духа Огня, смогли даже сфотографировать его.
— Как выбирается шаманское облачение? И обязательно ли оно необходимо при ритуалах?
— Сейчас шаманская одежда видоизменяется. Монгольские шаманы сохранили традиционную одежду, а бурятские — используют более современную. Шаманское одеяние обязательно требуется при ритуалах.

 
— Говорят, что бубен шаман должен заслужить. Это правда?
— Тут есть разные подходы. В бурятской шаманской практике нужно иметь семь посвящений, чтобы взять в руки бубен, а в монгольской — по-другому. Там ты тоже начинаешь шаманскую практику без бубна, но там уже не семь посвящений, а несколько иначе.
Каждому шаману бубен делается индивидуально, и у всякого бубна своя история, они изготавливаются из разного материала: дерева, кожи. Мой первый малый бубен сделан из шкуры горного козла, а большой, который мне сделали в Монголии, — из шкуры изюбря.

 
— Во время камлания шаман поет. Это импровизация или существуют какие-то устоявшиеся тексты?
— Когда шаман призывает духов, то текст зависит от того, к кому он обращается. Текст может быть специальный, но вместе с тем есть и импровизация.

 
— Как вы воспринимаете духов и знаете ли, как они выглядят?
— Выглядят так, как их изображают.
Вот эту фигурку лошади мне подарила мать монгольской целительницы. Она в молодости была охотницей.
А фигурка шамана — подарок цаатанов. Это монгольское племя оленеводов-кочевников из Восточных Саян. Я был на их всеобщем съезде шаманов, посвященном 800-летию провозглашения Чингисхана императором. В Улан-Баторе я встречался с 28-м прямым потомком Чингисхана. Был большой костер, и мне пришлось снова открывать это мероприятие.

 
— Можно ли провести шаманский ритуал в пределах квартиры или обязательно нужен костер, природа и т.д.?
— Конечно, можно провести и в квартире. Но более действенным он будет в Месте Силы. Например, в селе Скалистом, где я живу, есть Место Силы. В Крыму тоже проводятся шаманские ритуалы, но совместных камланий не было ни разу. Прошедший в октябре в Алуште Конгресс «Здоровый мир — здоровый человек» дал толчок к новому видению, к тому, что миссию мира и здоровья нужно начать с Крыма.
Друзья пригласили меня в Одессу, где они открывали золотую пирамиду, и просили дополнить ее еще чем-нибудь. И я им предложил поставить Алтан-Сэргэ — золотую коновязь. У бурятов и монголов коновязь имеет определенную форму столба и несет сакральный смысл — это коновязь для небесных коней. И мы установили ее в Одессе на крыше банка «Хрещатик», там же, где и золотую пирамиду. А еще она стоит на даче у моих друзей.

 
— Раньше в племени шаман обладал огромной властью — от его слова зависела жизнь рода. А какова роль шамана в современном мире?
— Был период гонений, много шаманов было расстреляно, но, тем не менее, обряды проводились. При этом старались маскироваться, делать вид, что ничего сакрального не происходит. Конечно, раньше функции шамана для рода и племени были более значимыми. Сейчас в Бурятии и Монголии усилилось действие ламаизма, но в последнее время стало пробуждаться самосознание народа, желание следовать древним традициям, и древняя религия становится все более востребованной. У нас в Бурятии люди осознают, что это есть, этому надо верить. Сейчас в Бурятии даже многие русские приходят к шаманам с различными просьбами.
Однажды в наш дацан приехал монгольский лама, так он сам отсылал многих из тех, кто к нему приходил за исцелением, к шаманам.
А многие культовые шаманские места сейчас, если можно так сказать, ламаизированы. Там строятся буддийские часовенки, проводят обряды ламы.

 
— Есть ли у шаманов какая-то иерархия?
— Есть, конечно. Например, верховный шаман Бурятии был учителем Надежды Ананьевны. В бурятском шаманизме есть понятия шамана первой, второй, третьей и т.д. ступени — там достаточно сложная иерархия. А Надежда Ананьевна является Президентом Ассоциации шаманов Азии и Сибири.

 
— Вы поддерживаете связь с индейскими шаманами?
— Когда они приезжали, мы хотели организовать поездку детей по обмену: их — к нам, а наших — к ним, чтобы поднять у детей родовую память о том, что у нас были общие предки. Но, увы, это оказалось слишком дорого, и я этот проект закрыл. Но мы не оставляем надежды на то, что в будущем у нас все-таки получится его осуществить.
В 2004 году в Тункинском районе Бурятии прошла научно-исследовательская конференция «Проблемы, исследования, гипотезы», где приняли участие и индейцы. Главной темой конференции стала историческая судьба азиатского шаманизма и его места в нашей реальности. Это была идея Надежды Ананьевны.
Ассоциация шаманов Бурятии начала разработку международного туристического проекта «По древнему пути из Сибири в Америку».

 
— Что сейчас делается для возрождения национальной культуры?
— Например, у нас в Бурятии есть Место Силы — Лежбище Буха-Нойона. «Буха» — это бык, а «нойон» — начальник, главный. И на этом месте мы организуем тотемный парк для племен и родов нашего района. Там будет большой тотем всего района и тотемы каждого рода.

 
— Общаетесь ли вы с шаманами Монголии?
— Когда я был в Монголии, я в эту страну влюбился. Особенно в монгольских лошадей и монгольских женщин.
Там есть традиция: когда устраиваются конные соревнования, то нужно помазать на себя пот победившей лошади — это придаст человеку сил и выносливости. Вообще мне было очень интересно наблюдать уклад жизни монголов — сам-то я, хоть и тоже монгол, но вырос в Бурятии. Было интересно, что представляет из себя народ, который когда-то покорил полмира.
Они живут в юртах и время от времени кочуют — снимаются с места и переезжают на другие пастбища. Я видел среди них много иностранцев — норвежцев, датчан и других. Может быть, это последователи Оле Нидала. Они ходят в монгольской одежде, но внешность их выдает. Видимо, они наблюдают за их жизнью, учатся жить по-монгольски. Ведь, если произойдет глобальная катастрофа, мегаполисы погибнут. Там, например, свет погас — жизнь остановилась. А монголы живут в юрте без всяких удобств — и они счастливы.
Как-то мы заехали с родственником в улус, видим, сидят возле юрты две женщины, шьют национальную одежду, очень красивую, из шелка, и мы спросили их, какой сегодня день. Я сейчас не помню точно, но то ли они на два дня вперед жили, то ли на два дня опоздали. И они смеются. Это произвело на нас сильное впечатление. Эти женщины счастливы. Нет у них ни телевизора, ни радио, но они живут и радуются. Ведь когда ты живешь здесь и сейчас — это и есть настоящее счастье.
 
— Как вы относитесь к европейцам, выходцам из Западной Европы или России, например, которые тоже практикуют шаманизм?
— На вселенском камлании были люди европейской наружности, называющие себя шаманами. Одной из практик там было хождение по раскаленным углям, но некоторые боялись, а были и те, кто сильно обжигал ноги. А я сказал, что те, кто не стал ходить по углям, — потомки шаманов-кузнецов. Они подсознательно не хотят ходить по углям, потому что у них есть почтение к огню, он не может его топтать, поэтому переживать не стоит.
Я с большим почтением отношусь к христианству, ведь у меня жена, дочь, зять и внучка православные. Когда я захожу в церковь, я молюсь по-своему тем святым, которым посвящен этот храм.
Все вышли из язычества, к которому относится и шаманизм. Это вера наших предков. Нельзя называть это дикостью и открещиваться от этого — ведь мы их потомки! Разве можно пренебрежительно относиться к своим предкам? Ведь если бы не было их, не было бы и нас.
 
— То есть, получается, что среди шаманов нет случайных людей?
— Конечно!
Наши предки в тех сложнейших условиях, которые были раньше, выжили и дали жизнь нашему роду! Нельзя относиться к ним высокомерно и ругать.
 
— Есть ли у шаманов нечто вроде морального кодекса: какие-то вещи разрешены, какие-то категорически запрещены? Или шаман может выполнить любую просьбу человека?
— Допустим, приходит ко мне посетитель из такого-то племени. И я не возьмусь работать с ним, а отправлю его к шаману его племени, потому что в прошлой жизни наши два рода воевали между собой, а в астральном мире война продолжается.
 
— А есть какие-то вещи, которые считаются у шаманов аморальными? Например, порча и т.д. И есть ли деление на белых и черных шаманов?
— Я даже представить не могу, чтобы в практике наводить на кого-то порчу. Такого вообще не слышал и не видел.
А деление есть в том смысле, что черный шаман — тот, который обращается к хозяину подземного мира — Эрлик-хану. А белыми себя называли те, которые были приближены к Верховному шаману. Мол, у них золото и серебро, а черные — те, которые работают с черным железом. Но сейчас такого деления практически нет, хотя некоторые его и соблюдают.
 
— За счет чего шаман впадает в транс? Используются ли какие-то стимулирующие вещества?
— В монгольском шаманизме для вхождения в транс употребляют немного алкоголя. В современном бурятском шаманизме это бывает редко — шаман не впадает в транс полностью, а находится в пограничном состоянии и не употребляет какие-то дополнительные средства. Уровень их познания позволяет входить в это состояние без всяких стимуляторов.
 
— Что вы ощущаете в трансе и как договариваетесь с духами, если, например, нужно исцелить человека?
— У каждого шамана есть духи — ангоны, которые вселяются в него во время обряда. Их изображения нередко висят возле алтаря — они имеют антропоморфную или зооморфную форму.
У духов тоже есть своя иерархия, и шаман обращается к верховному духу — только ему духи болезни подчинятся.

 
 
— Буряты и индейцы действительно имеют общие корни?
— Индейская тема вообще очень интересная. И интересна проблема общности наших народов. Ученые установили, что центр, откуда уходили народы Сибири в Америку, находится как раз в нашем районе, национальном парке, где мы проводили конференцию. Это были генетические исследования, которые показали, что 72% идентичных генов у североамериканских индейцев с тувинцами, 52% — с северными китайцами, 48% — с бурятами, 42% — с монголами и 37% — с тибетцами. Видимо, когда шли мужчины, они женились на женщинах из других народов и таким образом смешивались.
Свою идею путешествия по следам переселения народов я предложил Э. Мулдашеву, зная, что он тоже интересуется происхождением наций, он разработал метод офтальмогеометрии, с помощью которого он выявляет общность разных народов.
Мне было интересно, а где же осели тункинские буряты? Я стал исследовать географический атлас и нашел много общих названий в Бурятии и в Южной Америке. Изабель Уокер, верховная шаманка навахо, рассказывала, что в их языке и бурятском есть сходные слова. Откуда? Ведь какое между нами большое расстояние!
Меня как геолога еще интересует, что явилось толчком к переселению народов. Понятно, что в первую очередь люди шли за стадами и за дикими животными, а поскольку в этот период люди были охотниками, им это было важно.
Уже в наше время, примерно в 60-х годах, был период, когда японские мужчины приезжали и женились на бурятках. Также я общался с корейскими учеными. У нас есть племя хоре и считается, что представители этого племени ушли на юг и стали родоначальниками корейцев.
Интересно еще отслеживать, какими стали потомки бурятов, которые расселились по миру: их анатомия, психология, насколько они изменились.
В прошлом году в селе Нагорном мы построили индейскую деревню. Поставили типи. А началось с того, что меня на съезде сибиряков, одетого в монгольскую одежду, увидел хозяин птичьей фермы. Он пришел в восторг, подвез меня до дома и сказал, что у него есть монгольская юрта. Я поехал смотреть эту юрту. Конечно, она была не монгольская, но, тем не менее, юрта. И мы с ним поставили там тотемный столб, хотя, конечно, это было приближенно — настоящий должен был бы сделать мастер. Рядом устроили стрельбище, а я стал проводить там нечто наподобие психологической терапии для всех желающих. Например, возжигание огня, а перед этим рисовали свои проблемы и использовали их в качестве мишеней для стрельбы из лука, рогатки, арбалета, винтовки или просто для метания камней. И от того, какой вид оружия выбирался (из какой эпохи), зависела давность проблемы. И одновременно я внушал мысль, что нельзя использовать на охоте огнестрельное оружие. Человек должен быть со зверем на равных, а иначе это убийство, а не охота. Сам я охотился в основном пешим — не применял никаких загонов и т.д.
 
— Есть ли какие-то планы по налаживанию отношений между шаманами Бурятии и Монголии и Крымом?
— Есть меморандум сотрудничества между Народным Хуралом Бурятии и Верховной Радой Крыма. Одно время у меня была мысль создать бурятский культурный центр в Крыму. Сейчас есть побратимство между Улан-Удэ и Ялтой, а также Симферополем и Иркутском, есть идея установить побратимство между Алуштой и Ангарском. Еще свою роль играет землячество сибиряков Крыма. И Надежда Ананьевна работает в плане сотрудничества между нашими землями.
Сейчас есть большой интерес к шаманизму у людей, в большой степени этому способствовали книги Карлоса Кастанеды.
 
— Вы не жалеете, что переехали в Крым?
— Нельзя ни о чем жалеть, но вообще отрываться от корней — это неправильно, и я делаю все, чтобы сохранять свою культуру даже тут, вдали от родины, пытаюсь жить тут той жизнью, которой жил там…